Это не киношный сценарий. Это — хроника одного боя. Жестокая, без прикрас, рассказанная человеком, который прошёл через ад. Полковник Александр Лебедев продолжает свой рассказ о февральском бое 2003 года у чеченского посёлка Тезен-Кала. Его слова — это свидетельство мужества, долга и той самой традиции, которую морская пехота пронесла через все войны: своих не бросать.

Надежда в кромешной тьме

Когда мы остались одни, то стало понятно, что для того, чтобы остаться живыми, надо бороться за свои жизни и не сдаваться. Я для себя определил, куда мы будем уходить, когда окончательно стемнеет. И артиллерию я уже наводил с учётом выбранного направления, чтобы они нам на направлении отхода освободили какую-то полосу. А маршрут этот был практически тот же, по которому мы шли до начала боя: на вершину высоты 813.0.

(more…)

Тренировка офицеров СОБРа

«Ты стоишь за правду, а они — только за себя». Откровения полковника спецназа МВД о долге, страхе и том, что важнее любой награды

«На миру и смерть красна» — эту поговорку знают все. Но что движет человеком, когда он совершает поступок, о котором никто и никогда не узнает? Когда можно струсить, уйти, и тебя никто не осудит? Об этом, о силе долга и о том, чем боец спецназа по своей сути сильнее любого преступника, рассказывает полковник Леонид И., прошедший путь через легендарные подразделения.

Испытание невидимостью

Мы часто совершаем какие-то поступки, зная, что нас за них оценят, похвалят. Намного тяжелее делать что-то стоящее, когда тебя никто не видит. Ты в этот момент точно знаешь, что о том, что ты сейчас сделаешь, никто никогда не узнает. Ты можешь испугаться, предать, уйти, и тебя никто не осудит… А вот если останешься, то можешь пострадать или даже погибнуть. Но этого никто не оценит.

(more…)

Владимир Олегович Сидельников (слева). Чечня

«С тобой – хоть куда!». С этой фразы для военврача Владимира Сидельникова началась командировка, о которой он не мог и подумать. Вместо службы в престижной Военно-медицинской академии в Санкт-Петербурге его ждали заснеженные перевалы Кавказа и первая чеченская кампания. Сегодня генерал-майор делится воспоминаниями о тех днях — без прикрас, с горькими подробностями и прямой речью.

(more…)

Дом горел сверху.

Внизу находились боевики.

Российская группа оказалась фактически между огнём и противником.

Офицер Н. понимал: если оставаться на верхних этажах, люди сгорят.

Поэтому начали пробиваться вниз.

С четвёртого на третий

На четвёртом этаже завязался тяжёлый бой.

Группа сумела пройти дальше, но на третьем этаже её уже ждали.

Одновременно разгорался пожар.

После взрыва загорелось находившееся в одной из квартир горючее.

Огонь отрезал пути отхода.

Офицер Н. собрал бойцов.

Внизу под окнами лежала груда битого кирпича.

Решение было простым только на словах:

прорваться на площадку третьего этажа и прыгать из окна.

(more…)

Иногда на войне человек оказывается в нескольких секундах от гибели — и противник тут совершенно ни при чём.

Константин Волков служил связистом в 781-м отдельном разведывательном батальоне 108-й мотострелковой дивизии. За время службы в Афганистане совершил более семидесяти боевых выходов.

Один из самых опасных случаев произошёл почти по-глупому.

Группа пошла за водой.

Все выбрали нормальный путь.

А Волков решил сократить дорогу.

(more…)

Полковник медицинской службы Михаил Андреевич Смирнов курсантом оказался в военном строю под Ленинградом в самый первый день войны 22 июня 1941 года, а закончил войну в её последний день – 9 мая – в Дрездене. Но до этого была оборона Севастополя, контузия, плен, концлагерь, сыпной тиф, переход фронта и возвращение к своим в… штрафбат. Потом смертельная атака, в которой из двухсот сорока штрафников выжили только тридцать шесть, затем реабилитация и снова фронт.

Рассвет 17 марта 1944 года. Холодный, промозглый воздух украинского хутора вдруг разорвал крик: «Ребята, выходите! Наши!!!» Для молодого фельдшера Михаила Смирнова это был звук освобождения, звук спасения. «Какая же это была радость!.. Именно тогда я первый раз в жизни заплакал от счастья, и, уже ничего не опасаясь, выскочил из погреба – так мечтал поскорее увидеть советских бойцов! Хотел обнять и расцеловать первого, кого встречу».

Первая встреча. Радость была всеобщей, двор быстро заполнили солдаты и офицеры. Михаил, как медик, сразу нашел применение: «Я фельдшер». Ответ был мгновенным: «О, фельдшер! Ты как раз нам и нужен! У нас медик в батальоне погиб. Давай к нам!». «С удовольствием!» – ответил он. «Вот такие радужные мысли были тогда у меня в голове. Но жизнь внесла свои страшные коррективы…».

Тень Особиста. Радость омрачил разговор с двумя молодыми лейтенантами. Они рассказали о событиях двух лет, пока Михаил был в плену. Он даже не сразу заметил новые погоны на их плечах – полевые зеленые, а потом и парадные золотые. Его незнание удивило их. Были песни под гитару, даже спели специально для ленинградца. Но затем пришел он – старший лейтенант из Особого отдела…

(more…)

Весна 1944-го. Окрестности Киева, Дарница. Сквозь пыль и грохот войны мой полк подошел к реке. Немцы только что разбомбили понтонный мост. Картина удручающая: часть наших танков и самоходок успели переправиться, а часть – нет. И по тем, что на том берегу, уже начала лупить немецкая противотанковая артиллерия. Тупик.

Что делать? И пришлось мне, Тимке Дегтярёву, рискнуть – форсировать реку по дну на своей самоходке СУ-76! Знаете, ведь у нее сверху только брезент, брони нет. Но главная опасность была не в этом.

«Самое главная проблема была в другом, – вспоминаю я. – Под водой должно было хватить воздуха у двигателя, чтобы его не залило. Мне пригодился здесь прежний опыт – на грузовых машинах в Оренбургской области я несколько раз так через речки переправлялся».

Мы с ребятами разделись, облазили дно, промерили глубину. Нашли участок, где глубина была критической всего метров пять-шесть. Открыли пушку, подняли ствол вверх – чтобы, если застрянем, воздух через него шел. И… проскочили! К самоходке, на всякий пожарный, был прицеплен трос. Им-то мы и стали таскать на ту сторону остальные застрявшие танки и самоходки!

(more…)

(История от первого лица, записанная со слов ветерана-самоходчика)

Тимофей Павлович Дегтярёв воевал в Великую Отечественную войну командиром самоходки СУ-76 с говорящим прозвищем «Прощай, Родина!». Эта самоходка, которая работала на авиационном бензине, при попадании снаряда горела как свечка, да ещё и со взрывом. В одном бою он встретился с пятью немецкими «тиграми»…

«Километрах в двух от деревни, на пригорке, виднелись «тигры», врытые в землю. Я тогда не знал, что накануне тут было страшное побоище. Немцы, дисциплинированные черти, успевали за ночь вкапываться в капониры. Вижу впереди у деревни несколько наших самоходок СУ-76. Говорю своему товарищу Лёне:

«Давай, поедем, и «тигра», который крайний, рубанём!».

Я карты читал хорошо: видел овраг. Если из него метров на двести выйти, то как раз можно того «тигра» в борт достать. Лёнька не раздумывал:

«Поедем на моей!».

(more…)

Личный опыт инструктора, трижды побывавшего в лавинах. История невероятного спасения на перевале зимой 1942-го.

(Вступление — общая картина)

«Осень и зима 1942–1943 годов, как никогда, были очень снежными. Лавины грохотали повсюду. Очень много бойцов погибало. Часть людей удавалось находить живыми, но сильно искалеченными и обмороженными. Но большинство навсегда остались под снегом, который потом быстро превращался в лед.»

Работа инструктора и личный опыт

«Мы, инструкторы военного альпинизма, обучали солдат и офицеров передвижению в горах по снежным лавиноопасным склонам. Но в боевой обстановке обучить весь личной состав очень сложно. Хорошо были обучены только бойцы отдельных горнострелковых отрядов… Они уже имели и собственный боевой опыт. Эти горные стрелки… могли направлять лавины на противника».

(more…)

Рассказывает полковник Михаил Андреевич Смирнов, попавший в плен в Севастополе 29 июня 1942 г.

«Боже, откуда же здесь взялись немцы?!» — это была первая мысль, промелькнувшая в голове, когда всё смешалось в огне и дыму. Немцы сдёргивают с меня ремень и толкают в изломанный строй пленных. Среди них вижу – есть и офицеры нашего миномётного батальона. «Мишка, ты тоже тут? Давай, вставай с нами!». Я встал в строй. Но никак не мог до конца осознать, что случилось самое страшное – я попал в плен…

(more…)