Офицер армейского спецназа на засаде. Афганистан

С сержантом армейского спецназа В. я познакомился на одной из православных выставок в Санкт-Петербурге. Он в составе казачьего конвоя обеспечивал сохранность святынь. Разговорились. Оказалось, что он воевал в Афганистане в 173-м отряде армейского спецназа. Я знаю многих офицеров из этого отряда, у нас нашлись общие знакомые. Я предложил ему рассказать о своей службе. Он стал рассказывать…

Пишу я о войне с начала двухтысячных годов, разговаривал с десятками воевавших солдат и офицеров, но с таким мне сталкиваться ещё не приходилось. Сержант рассказал, что во время выполнения боевой задачи по приказу командира роты ему в Афганистане пришлось стать участником событий, которые не забываются.

Я привожу его рассказ совсем не для того, чтобы кого-то устрашить ужасами и дать повод для разговоров о жестокости войны. Я надеюсь, что искренний рассказ человека, которому пришлось на войне столкнуться с запредельным даже по военным меркам выбором, поможет осознать простую вещь: война – дело страшное и кровавое. Каждому воевавшему приходится делать то, о чём ему не то, чтобы рассказывать, просто вспоминать жутко! И потом ведь с этим ещё надо как-то жить… Но пример сержанта В. показывает, что даже из самой страшной ситуации есть выход. Своей личной судьбой он это доказал.

(more…)

Рассказывает подполковник СОБРа Леонид К.:

«Шёл август 2011 года. Поступил приказ — готовиться к командировке в Дагестан. Все командировки в СОБРе у нас проходят как-то драматически. В 2002 году ребята в командировке узнали, что они уволены. (Тогда как класс ликвидировали РУБОПы, в систему которых и входил СОБР.) А в 2011 году, перед самой командировкой, с разницей в два-три дня нам приходят два приказа. Первый приказ был о сокращении отряда с двадцати пяти до четырнадцати человек. То есть одиннадцать человек надо было просто вышвырнуть на улицу. А по второму приказу надлежало десять человек отправить в Дагестан.

Я был заместителем командира отряда и был командиром отъезжающих. Мне сказали: десять человек, которые с тобой едут, в отряде остаются. Отберёшь ещё четырёх. Остальных – на улицу. Мы тогда очень серьёзно поскандалили и даже поругались с нашими руководителями. У меня вообще за последние десять лет отношения с руководством не складывались. В первую очередь по причине их отношения к СОБРу, к спецназу, по причине непонимания специфики нашей работы и задач, которые мы выполняем. Да и достаточно часто я сталкивался просто с неофицерским поведением с их стороны. Я в этом смысле человек не вполне сдержанный и многое высказывал в глаза. Какие-то вещи я не приемлю категорически.

(more…)

Тренировка офицеров СОБРа

«Ты стоишь за правду, а они — только за себя». Откровения полковника спецназа МВД о долге, страхе и том, что важнее любой награды

«На миру и смерть красна» — эту поговорку знают все. Но что движет человеком, когда он совершает поступок, о котором никто и никогда не узнает? Когда можно струсить, уйти, и тебя никто не осудит? Об этом, о силе долга и о том, чем боец спецназа по своей сути сильнее любого преступника, рассказывает полковник Леонид И., прошедший путь через легендарные подразделения.

Испытание невидимостью

Мы часто совершаем какие-то поступки, зная, что нас за них оценят, похвалят. Намного тяжелее делать что-то стоящее, когда тебя никто не видит. Ты в этот момент точно знаешь, что о том, что ты сейчас сделаешь, никто никогда не узнает. Ты можешь испугаться, предать, уйти, и тебя никто не осудит… А вот если останешься, то можешь пострадать или даже погибнуть. Но этого никто не оценит.

(more…)

На этой старой чёрно-белой фотографии нет ничего героического в привычном понимании этого слова.

Ни горных вершин. Ни бронетехники. Ни оружия. Ни разведчиков перед выходом.

Обычная комната где-то в Афганистане. Грубые стены. Стол, чашка, какая-то еда. На снимке множество царапин — фотография прожила долгую жизнь.

А перед камерой сидит худощавый усатый офицер в полевой форме. Из-под расстёгнутого воротника видна тельняшка. Он смотрит прямо в объектив спокойно и немного устало.

Это Анатолий Андреевич Блажко.

В тот момент — командир 177-го отдельного отряда армейского спецназа. (more…)

«Спецназ – это исключительно командная работа. Рембо, индивидуалист, одиночка вообще у нас не прокатывает», — с этих слов начинает свой очередной рассказ полковник СОБРа Леонид И. Его история — не про суперменов, а про людей, груз ответственности и решения, которые приходится принимать за долю секунды.

«Как с этим жить?»: ответственность командира

Он вспоминает один из эпизодов в Дагестане, когда боец предложил рискованный план: «Товарищ полковник, давайте я тихонько прокрадусь внутрь. Открою ворота, и вы уже через них войдёте».

(more…)

Вячеслав Качура во время эксперимента с бухтой бикфордова шнура. Афганистан, 1986–1988 годы. Фотографию сделал заместитель командира 334-го отдельного отряда спецназа. Из архива Сергея Галицкого.

На этом старом афганском снимке нет боя. Не видно противника, разрывов мин или уходящей в горы группы спецназа.

На каменистом склоне сидит молодой офицер. На разгрузке — магазины, в руках — автомат Калашникова. Он смотрит не в объектив, а куда-то в сторону. Лицо сосредоточенное и усталое.

Это майор Вячеслав Качура — будущий начальник штаба 334-го отдельного отряда специального назначения ГРУ.

Но самое интересное осталось за границами фотографии.

В нескольких метрах от офицера лежала бухта бикфордова шнура. Спецназовцы проводили необычный эксперимент: пытались поджечь её выстрелами из автомата.

Что осталось за кадром

Огнепроводный, или, как его привычно называли, бикфордов шнур применялся в подрывном деле. Его назначение — передать пламя к средству инициирования заряда с временной задержкой.

(more…)

Он называет себя «хорошо подготовленным трусом». Это не поза, не кокетство. Это – суровая правда человека, который изучил свой страх до мельчайших деталей и научился им управлять. Полковник Леонид И. не считает себя героем. Но его жизнь – готовый сценарий для книги о том, откуда берутся силы постоянно преодолевать себя.

Парадокс храбреца

Леонид боится высоты. Но в армии, во время срочной службы в ВДВ, он прыгал с парашютом. Потом, уже в СОБРе, во время тренировок по фасадному альпинизму, он раз за разом, сжимая волю в кулак, спускался со стен высотных зданий.

Он говорит, что во время спецопераций всегда боится выстрела в себя. Но, превозмогая этот животный, совершенно естественный страх, он всегда поднимался с земли и вступал в ближний бой с вооружёнными боевиками, которые часто находились в десятке метров.

(more…)

В 1992 году нашу бригаду армейского спецназа из Баку перевели в Ростов. И буквально через полгода нас поднимают по тревоге, и сводный отряд уходит во Владикавказ. В Осетии посменно мы работали полтора года.

Начало 90-х. Армия, как и вся страна, была в подвешенном состоянии. Но для нас, военных, приказы оставались приказами. Перевод из Баку, затем — резкий бросок на Кавказ. Это стало нашей новой реальностью.

В Чечню у меня группы стали ходить уже с 1993 года. Огневых контактов не было. Нам удавалось их избегать, хотя ситуации бывали разные. Просто на тот момент задача перед нами стояла только разведывательная. Мы были глазами и ушами командования, тенью, которая двигалась по предгорьям.

Инцидент на границе: как солдат с разбитыми руками не отдал автомат

Тогда же произошёл очень интересный инцидент. На границе Ингушетии и Чечни был подписан мирный договор между командующим Северо-Кавказским военным округом и Джохаром Дудаевым. Перед подписанием этого договора мы работали от десантников. (Десантники стояли вдоль границы, а мы уходили от них на ту сторону, где-то около недели работали и возвращались.) Я с группой во время переговоров охранял командующего.

(more…)

С сержантом армейского спецназа В. я познакомился на одной из православных выставок в Санкт-Петербурге. Он в составе казачьего конвоя обеспечивал сохранность святынь. Разговорились. Оказалось, что он воевал в Афганистане в 173-м отряде армейского спецназа. Я знаю многих офицеров из этого отряда, у нас нашлись общие знакомые. Я предложил ему рассказать о своей службе. Он стал рассказывать…

Пишу я о войне с начала двухтысячных годов, разговаривал с десятками воевавших солдат и офицеров, но с таким мне сталкиваться ещё не приходилось. Сержант рассказал, что во время выполнения боевой задачи по приказу командира роты ему в Афганистане пришлось стать участником событий, которые не забываются.

(more…)

– Вспоминая войну в Афганистане, я понимаю, что офицеры, которые были наиболее преданы государству, рассматривали эти события не только с точки зрения интернационального долга, но и в плане получения боевого опыта. – начинает свой рассказ полковник Владислав Васильевич Еремеев. Его история – это не сухая хроника, а живая память командира, который добровольно выбрал путь на войну.

Многие офицеры сами стремились попасть на войну, и я был одним из таких добровольцев.После блестящего окончания Академии ему открывалась дорога к «большим и высоким должностям в Москве». Но молодой офицер сделал свой выбор решительно и однозначно: «Хочу быть командиром». Так он стал командиром отряда в одной из бригад армейского спецназа.

Учёба для будущей войны

Его судьба оказалась тесно связана с 6-м омсб СН (370-й отдельный отряд спецназа), дислоцированным в афганском Лашкаргахе. Отряд в Афганистан ввёл Иван Михайлович Крот. Именно он дал будущему командиру ценный совет: «Изучай, Влад, переброску частей и соединений на большие расстояния».

(more…)