Военный священник Михаил Францев
Отец Михаил Францев — штатный священник одного из полков ВДВ. Вместе с полком он входил на Украину ранним утром 22 февраля 2022 года. И сейчас он находится в зоне СВО на линии боевого соприкосновения вместе со своими боевыми товарищами-десантниками.
Иеромонах Мелетий стал свидетелем первых минут вторжения ВСУ в Курскую область 6 августа 2024 года. Горнальский Николаевский Белогорский монастырь, где находился отец Мелетий, подвергся массированному обстрелу из танков и атакам многочисленных дронов.
«Как началось нападение ВСУ на наш Свято-Николаевский мужской монастырь в Горнале, я могу рассказать по минутам. Это был день, когда земля горела под ногами, а Небо вмешивалось в самое страшное…» – начинает свой страшный и полный Божиих знамений рассказ насельник обители.
6 августа 2024 года. Начало кошмара.
«Был прекрасный солнечный день. На полунощнице помолились, позавтракали. В храме уже началась Божественная литургия. Я в этот день не служил. Прошёлся по двору, собирался идти работать на монастырскую пасеку. У монастырского корпуса два крыла. В одном живёт настоятель, в другом – мы. Улучил минутку зайти к себе в келью и попить на балконе чай».
7:45 утра. Первое Чудо.
«И где-то без пятнадцати восемь утра первый снаряд попал мне прямо под балкон! У меня в келье в окнах вылетели стёкла, на веранде взрывной волной перевернуло столы. Как меня самого осколками не посекло – непонятно… Я понял, что это не случайный прилёт, а стреляют целенаправленно именно по нам. И на этот раз прилетело что-то тяжёлое. Это было первое чудо Божье, что я остался живой!».
Рассказывает подполковник СОБРа Леонид К.:
«Шёл август 2011 года. Поступил приказ — готовиться к командировке в Дагестан. Все командировки в СОБРе у нас проходят как-то драматически. В 2002 году ребята в командировке узнали, что они уволены. (Тогда как класс ликвидировали РУБОПы, в систему которых и входил СОБР.) А в 2011 году, перед самой командировкой, с разницей в два-три дня нам приходят два приказа. Первый приказ был о сокращении отряда с двадцати пяти до четырнадцати человек. То есть одиннадцать человек надо было просто вышвырнуть на улицу. А по второму приказу надлежало десять человек отправить в Дагестан.
Я был заместителем командира отряда и был командиром отъезжающих. Мне сказали: десять человек, которые с тобой едут, в отряде остаются. Отберёшь ещё четырёх. Остальных – на улицу. Мы тогда очень серьёзно поскандалили и даже поругались с нашими руководителями. У меня вообще за последние десять лет отношения с руководством не складывались. В первую очередь по причине их отношения к СОБРу, к спецназу, по причине непонимания специфики нашей работы и задач, которые мы выполняем. Да и достаточно часто я сталкивался просто с неофицерским поведением с их стороны. Я в этом смысле человек не вполне сдержанный и многое высказывал в глаза. Какие-то вещи я не приемлю категорически.
Военный священник Димитрий Быков. Зона проведения СВО
Меня зовут отец Дмитрий. До недавнего времени я служил в 7-й бригаде, что носит имя Георгия Победоносца. Официально она называется Георгиевская добровольческая разведывательно-штурмовая бригада, командует ей депутат Госдумы Александр Юрьевич Бородай. Потрясающий человек! Я таких комбригов ещё не встречал.
В эту бригаду меня порекомендовал парень из информационного агентства «Анна-Ньюс». Зовут его Дмитрий, позывной «Араб». Когда в бригаде встал вопрос, что нужен священник, он сказал: «У меня есть знакомый батя, с которым мы были там, там и там…».
Я объяснил, что готов служить верой и правдой. Но только в том случае, если меня официально отпустит именно мой Владыка. Не по приказу сверху, а именно с разрешения Владыки. Но получилось немного по-другому. Мудрым решением своего Владыки я был переведён в кафедральный собор, откуда меня легче было отпускать. А на приход, где я служил тридцать лет, был назначен другой священник.
Моё сердце было спокойно. Я понимал, что не сам Владыка решает такие вопросы, а Господь через Владыку. И ещё я знал, что приход я не предаю. Просто сейчас Господь даёт мне другое послушание, и я временно отлучаюсь на войну.
Первое испытание: родноверы и чай
В чём разница между штатным священником и священником-добровольцем? Штатного священника в подразделении все знают. А вот священнику-добровольцу каждый раз приходится доказывать заново, кто он такой есть на самом деле. Ты оказываешься среди людей, которые добровольно оставили свои семьи, кто-то – свой бизнес. И им здесь твои прежние заслуги, как говорится в народе, по барабану.
В 7-й бригаде одно штурмовое подразделение состояло из родноверов. Когда меня в бригаду пригласили, то сразу отправили именно туда. Решили, наверное, посмотреть, как батюшка будет себя вести.
Рассказывает Герой России генерал-лейтенант Андрей Юрьевич Гущин:
– На войне в Чечне я был капитаном, заместителем командира отдельного парашютно-десантного батальона морской пехоты Северного флота. Самим батальоном командовал подполковник Юрий Иннокентьевич Семёнов.
Это не сухой учебник истории. Это живая память. Память, которая навсегда врезалась в сердце и душу. Генерал-лейтенант Андрей Гущин, тогда ещё капитан, один из тех, кто прошел ад Грозного, делится воспоминаниями. Неприукрашенными, шокирующими, настоящими.
«Самим батальоном командовал подполковник Юрий Иннокентьевич Семёнов», — с уважением отмечает Андрей Юрьевич, начиная свой рассказ.
Когда в декабре 1994 года только началась Первая чеченская кампания, разговоры о возможном участии в ней морских пехотинцев Северного флота пошли сразу. Но особого шока по этому поводу мы не испытывали. Ведь никто толком не знал, что же на самом деле происходит в Грозном. О кровопролитных боях и многочисленных потерях по телевизору не показывали и в газетах не писали. Замалчивали. Поэтому мы не представляли ни масштаба, ни серьёзности задач, которые нам предстояло выполнять, и добросовестно готовились к обычному перекрытию дорог и осуществлению паспортного контроля.
Но всё в один час изменилось, когда в первые дни января 1995 года мы узнали о гибели солдат и офицеров Майкопской мотострелковой бригады. Стало ясно: ситуация в Грозном совсем не такая, как мы видели по телевизору.
А в Рождество, 7 января, в пять часов дня в бригаде сыграли тревогу. И уже ночью того же дня десантно-штурмовой батальон находился на аэродроме в Оленегорске. Оттуда 7 и 9 января самолётами нас перебросили в Моздок.
«До конца 1999 года ещё одна группа нашего отряда, которой командовал командир «Тайфуна», работала в Чечне. А в начале 2000 года настала очередь ехать моей группе из сорока семи человек», — так начинается мой рассказ о командировке, которую не забыть.
4 февраля поездом мы выехали из Санкт-Петербурга и 7 февраля прибыли во Владикавказ. Собственно, спецназовцев было тридцать, остальные обеспечивали охрану и связь. На машинах нас перебросили в Урус-Мартан. По дороге видели следы боевых действий в Алхан-Кале на окраине Грозного. Помню, как у меня, когда я проезжал эти места, мелькнула та же самая мысль, что и полгода назад в Дагестане: «Не повезло, война прошла стороной».
— Командир, посмотри налево, выше, на двенадцать часов, — сержант-разведчик указал рукой на скалу. Я присмотрелся и замер. В двух километрах от нас на солнце сверкал стеклянный объектив. Бинокль. Это был февраль 2003 года, Веденский район Чечни. И это было началом.
Меня зовут Александр, и тогда я командовал отдельным батальоном морской пехоты Каспийской флотилии. Наша батальонно-тактическая группа в составе горной группировки войск получила приказ сменить дислокацию. Предстояло совершить марш между сёлами Дышне-Ведено и Джани-Ведено.
К тому моменту за нашими плечами уже был один крайне рискованный переход. Незадолго до этого мы по приказу нашего комбрига, генерала Сергея Витальевича Пушкина, прошли через так называемые «Волчьи ворота» — маршрут через Ботлих и Харачой. Это был смелый ход. Обычно войска заходили в горную Чечню по равнине через Хасавьюрт и Ведено. Мы же зашли с тыла.
Помню, радиоразведка тогда доложила: боевики были в шоке. Проснулись утром — а у них под носом целый батальон морпехов! Под данным разведки, у них был настоящий переполох.
Это не кино. Это Чечня, 1995 год. И история, которую я пронёс через всю жизнь. История о том, как одна роковая ошибка стоила жизней одних и покалечила судьбы других.
Наступили сумерки. Докладываю комбату: «миномётка» на высотке на исходной, я над ними метрах в трёхстах. Мы решили переночевать на той же площадке, где оказались после боя. Место казалось удобным: справа по ходу нашего движения – глубокий обрыв, слева – обрыв поменьше. Посередине возвышенность и дерево в центре. Я решил там расположиться – мне оттуда, словно Чапаеву, всё вокруг было хорошо видно. Окопались, выставили охранение. Вроде всё тихо…
И тут майор-разведчик из десантников начал разводить костёр. Погреться ему захотелось возле костерка. Я: «Ты что творишь?». И, когда потом спать ложился, снова предупредил майора: «Туши!». А ведь именно на этот костерок мины через несколько часов и прилетели. Вот и вышло: костёр жгли одни, а погибли другие…
Где-то в три ночи разбудил Дегтярёва: «Твоя смена. Мне надо хоть чуть-чуть поспать. Остаёшься за старшего. Если атака снизу – не стрелять, только гранатами». Снимаю с себя бронежилет и РД (рюкзак десантника), закрываюсь ими и ложусь на возвышенности. В РД у меня было двадцать гранат. Эти гранаты меня потом и спасли.
Бойцы отряд спецназа Минюста "Тайфун" входят в село Комсомольское. Чечня, март 2000 г.
Комсомольское мы прочёсывали первого, второго и третьего марта. Наш отряд шёл вдоль реки Гойты. Слева шли бойцы 33-й бригады Внутренних войск из посёлка Лебяжье под Петербургом, а справа – Внутренние войска из Нижнего Тагила. Бои пока не начались, но боевики уже начали встречаться на пути.
В один из этих дней видим – двое боевиков в гражданской одежде издали нас увидели и стали убегать. Один сумел уйти, а другого мы завалили. Несмотря на гражданскую одежду, сразу было видно, что это не мирный житель. Лицо у него было землистого цвета, как у тех, кто всю зиму просидел в горных пещерах без солнца. Да и по виду он был явный араб. У главы администрации Комсомольского потом спросили: «Ваш человек?». Отвечает: «Нет». Но за этот случай мы от начальства всё равно получили нагоняй: «Да вы что это? Устроили, понимаешь, тут стрельбу без причин». (more…)
Морской пехотинец. Чечня
Так начинается один из эпизодов жестокого боя у посёлка Тезен-Кала в Чечне 26-27 февраля 2003 года. Свою историю продолжает полковник Александр Лебедев. Его рассказ — это не сухая сводка, а живая память о том дне, где смешались отвага, абсурд и воинское братство.
Артиллеристы отреагировали мгновенно. Цели были спланированы заранее. Стрелять по команде Лебедева стали четыре батальонные «ноны». И как только пошли снаряды, обстановка стала выравниваться.
Но тут произошёл казус, который теперь даже смешно вспоминать.