Личный опыт: как группа из десяти бойцов выжила
в огненном котле "элитного" дома,
потерянная командованием батальона.

«На брюхе, как учили в военной школе, мы подползли к гаражам и залегли между двумя из них. Нам повезло – рядом стояли скамейки. Мы с командиром взвода под одну скамейку, на которую падала тень от крыши гаража, и заползли. Бойцов тоже укрыли в полностью затемнённом месте. Плюс – мы были в КЗСах (костюм защитный сетчатый), а они свет вообще не отражают…»

Перед нами – дом из трёх подъездов на проспекте Победы. Центральный подъезд – пятиэтажный с надстройкой и чердачным окном, где сидел «духовский» снайпер. Он контролировал весь квартал. Командир взвода (опытный разведчик с Афганом) в последний момент изменил план: «Первым пойдёшь ты. Ты молодой, зелёный. А я тебя прикрою». Его группа должна была штурмовать центральный подъезд, моя (10 человек) – левый. Условие: через два часа идти навстречу друг другу.

(more…)

Иерей Николай Кравченко во время
Первой чеченской военной кампании был
снайпером отряда спецназа ВДВ.
Во время Первого штурма Грозного в январе 1995 года
ему пришлось идти на прорыв врукопашную...
Майор спецназа ВДВ Николай Кравченко в Грозном.

В самом начале штурма Грозного произошло событие, которое впечаталось мне в память на всю жизнь. Мы на броне медленно продвигаемся по улице. Я сижу на первом БТР и просматриваю дорогу в прицел снайперской винтовки. Вдруг вижу, как из подвалов и подъездов на улицу выбегают женщины, соединяются в одну толпу и бегут к нашей колонне. Они все бегут нам навстречу и кричат: «На-ши! На-ши!!!». В толпе – и дети, и пожилые женщины. (Это были русские люди, которые не успели уехать.) А позади всех, с трудом переставляя ноги в валенках с калошами, ковыляет совсем древняя старушка с палкой. Она кое-как доковыляла до меня и уткнулась лицом мне в бушлат. Долго так стояла и плакала, плакала… Столько лет с тех пор прошло, а эта бабушка до сих пор у меня перед глазами стоит словно живая. Как вспомню, аж сердце от боли сжимается… Мы отдали женщинам все продукты, что были у нас с собой, и двинулись дальше…

(more…)

Рассказывает Герой России генерал-лейтенант Андрей Юрьевич Гущин:

– На войне в Чечне я был капитаном, заместителем командира отдельного парашютно-десантного батальона морской пехоты Северного флота. Самим батальоном командовал подполковник Юрий Иннокентьевич Семёнов.

Это не сухой учебник истории. Это живая память. Память, которая навсегда врезалась в сердце и душу. Генерал-лейтенант Андрей Гущин, тогда ещё капитан, один из тех, кто прошел ад Грозного, делится воспоминаниями. Неприукрашенными, шокирующими, настоящими.

«Самим батальоном командовал подполковник Юрий Иннокентьевич Семёнов», — с уважением отмечает Андрей Юрьевич, начиная свой рассказ.

Когда в декабре 1994 года только началась Первая чеченская кампания, разговоры о возможном участии в ней морских пехотинцев Северного флота пошли сразу. Но особого шока по этому поводу мы не испытывали. Ведь никто толком не знал, что же на самом деле происходит в Грозном. О кровопролитных боях и многочисленных потерях по телевизору не показывали и в газетах не писали. Замалчивали. Поэтому мы не представляли ни масштаба, ни серьёзности задач, которые нам предстояло выполнять, и добросовестно готовились к обычному перекрытию дорог и осуществлению паспортного контроля.

Но всё в один час изменилось, когда в первые дни января 1995 года мы узнали о гибели солдат и офицеров Майкопской мотострелковой бригады. Стало ясно: ситуация в Грозном совсем не такая, как мы видели по телевизору.

А в Рождество, 7 января, в пять часов дня в бригаде сыграли тревогу. И уже ночью того же дня десантно-штурмовой батальон находился на аэродроме в Оленегорске. Оттуда 7 и 9 января самолётами нас перебросили в Моздок.

(more…)

Рассказывает Герой России полковник Алексей Махотин:

«До конца 1999 года ещё одна группа нашего отряда, которой командовал командир «Тайфуна», работала в Чечне. А в начале 2000 года настала очередь ехать моей группе из сорока семи человек», — так начинается мой рассказ о командировке, которую не забыть.

4 февраля поездом мы выехали из Санкт-Петербурга и 7 февраля прибыли во Владикавказ. Собственно, спецназовцев было тридцать, остальные обеспечивали охрану и связь. На машинах нас перебросили в Урус-Мартан. По дороге видели следы боевых действий в Алхан-Кале на окраине Грозного. Помню, как у меня, когда я проезжал эти места, мелькнула та же самая мысль, что и полгода назад в Дагестане: «Не повезло, война прошла стороной».

(more…)

— Командир, посмотри налево, выше, на двенадцать часов, — сержант-разведчик указал рукой на скалу. Я присмотрелся и замер. В двух километрах от нас на солнце сверкал стеклянный объектив. Бинокль. Это был февраль 2003 года, Веденский район Чечни. И это было началом.

Меня зовут Александр, и тогда я командовал отдельным батальоном морской пехоты Каспийской флотилии. Наша батальонно-тактическая группа в составе горной группировки войск получила приказ сменить дислокацию. Предстояло совершить марш между сёлами Дышне-Ведено и Джани-Ведено.

К тому моменту за нашими плечами уже был один крайне рискованный переход. Незадолго до этого мы по приказу нашего комбрига, генерала Сергея Витальевича Пушкина, прошли через так называемые «Волчьи ворота» — маршрут через Ботлих и Харачой. Это был смелый ход. Обычно войска заходили в горную Чечню по равнине через Хасавьюрт и Ведено. Мы же зашли с тыла.

Помню, радиоразведка тогда доложила: боевики были в шоке. Проснулись утром — а у них под носом целый батальон морпехов! Под данным разведки, у них был настоящий переполох.

(more…)

Рассказывает командир «питерской роты» морской пехоты с позывным «Вьетнам»:

Это не кино. Это Чечня, 1995 год. И история, которую я пронёс через всю жизнь. История о том, как одна роковая ошибка стоила жизней одних и покалечила судьбы других.

Наступили сумерки. Докладываю комбату: «миномётка» на высотке на исходной, я над ними метрах в трёхстах. Мы решили переночевать на той же площадке, где оказались после боя. Место казалось удобным: справа по ходу нашего движения – глубокий обрыв, слева – обрыв поменьше. Посередине возвышенность и дерево в центре. Я решил там расположиться – мне оттуда, словно Чапаеву, всё вокруг было хорошо видно. Окопались, выставили охранение. Вроде всё тихо…

И тут майор-разведчик из десантников начал разводить костёр. Погреться ему захотелось возле костерка. Я: «Ты что творишь?». И, когда потом спать ложился, снова предупредил майора: «Туши!». А ведь именно на этот костерок мины через несколько часов и прилетели. Вот и вышло: костёр жгли одни, а погибли другие…

Где-то в три ночи разбудил Дегтярёва: «Твоя смена. Мне надо хоть чуть-чуть поспать. Остаёшься за старшего. Если атака снизу – не стрелять, только гранатами». Снимаю с себя бронежилет и РД (рюкзак десантника), закрываюсь ими и ложусь на возвышенности. В РД у меня было двадцать гранат. Эти гранаты меня потом и спасли.

(more…)

Бойцы отряд спецназа Минюста "Тайфун" входят в село Комсомольское. Чечня, март 2000 г.

Это не сухое изложение фактов. Это живая память. Герой России полковник Алексей Махотинвспоминает один из самых тяжелых эпизодов своей службы – штурм села Комсомольское в марте 2000 года. Его рассказ – это взгляд из самого эпицентра событий, где каждый день был проверкой на прочность.

Первые дни: прочесывание и первый бой

Комсомольское мы прочёсывали первого, второго и третьего марта. Наш отряд шёл вдоль реки Гойты. Слева шли бойцы 33-й бригады Внутренних войск из посёлка Лебяжье под Петербургом, а справа – Внутренние войска из Нижнего Тагила. Бои пока не начались, но боевики уже начали встречаться на пути.

В один из этих дней видим – двое боевиков в гражданской одежде издали нас увидели и стали убегать. Один сумел уйти, а другого мы завалили. Несмотря на гражданскую одежду, сразу было видно, что это не мирный житель. Лицо у него было землистого цвета, как у тех, кто всю зиму просидел в горных пещерах без солнца. Да и по виду он был явный араб. У главы администрации Комсомольского потом спросили: «Ваш человек?». Отвечает: «Нет». Но за этот случай мы от начальства всё равно получили нагоняй: «Да вы что это? Устроили, понимаешь, тут стрельбу без причин». (more…)

Морской пехотинец. Чечня

«После того, как связь восстановилась, и я начал работать со штабом. Докладываю: «На высоте 813.0 попал в засаду, поднять голову возможности нет. Охранение сдерживает натиск противника, требую помощи «вертушек» и артиллерии»».

Так начинается один из эпизодов жестокого боя у посёлка Тезен-Кала в Чечне 26-27 февраля 2003 года. Свою историю продолжает полковник Александр Лебедев. Его рассказ — это не сухая сводка, а живая память о том дне, где смешались отвага, абсурд и воинское братство.

«Саша, я всё равно ничего не вижу!»: Арткорректировщик, который не видел разрывов

Артиллеристы отреагировали мгновенно. Цели были спланированы заранее. Стрелять по команде Лебедева стали четыре батальонные «ноны». И как только пошли снаряды, обстановка стала выравниваться.

Но тут произошёл казус, который теперь даже смешно вспоминать.

(more…)

Это не киношный сценарий. Это — хроника одного боя. Жестокая, без прикрас, рассказанная человеком, который прошёл через ад. Полковник Александр Лебедев продолжает свой рассказ о февральском бое 2003 года у чеченского посёлка Тезен-Кала. Его слова — это свидетельство мужества, долга и той самой традиции, которую морская пехота пронесла через все войны: своих не бросать.

Надежда в кромешной тьме

Когда мы остались одни, то стало понятно, что для того, чтобы остаться живыми, надо бороться за свои жизни и не сдаваться. Я для себя определил, куда мы будем уходить, когда окончательно стемнеет. И артиллерию я уже наводил с учётом выбранного направления, чтобы они нам на направлении отхода освободили какую-то полосу. А маршрут этот был практически тот же, по которому мы шли до начала боя: на вершину высоты 813.0.

(more…)

Владимир Олегович Сидельников (слева). Чечня

«С тобой – хоть куда!». С этой фразы для военврача Владимира Сидельникова началась командировка, о которой он не мог и подумать. Вместо службы в престижной Военно-медицинской академии в Санкт-Петербурге его ждали заснеженные перевалы Кавказа и первая чеченская кампания. Сегодня генерал-майор делится воспоминаниями о тех днях — без прикрас, с горькими подробностями и прямой речью.

(more…)