История одного взвода, который в июне 41-го вышел в лес на учения и не вернулся в прежнюю жизнь.

Рассказывает полковник Михаил Андреевич Смирнов:

«В лесу приказали строить шалаши. Потом нас разбили на группы. Выдали сухой паёк. Разожгли костры. Запахло подгорелой кашей». С этих простых действий началось мое лето 1941 года. Мы, курсанты Ленинградского военно-медицинского училища, были полны романтических иллюзий. У костра мы активно рассуждали о своей будущей героической военной судьбе. Ведь в Ленинграде стояли белые ночи, и даже в лесу было светлее, чем обычно.

Но очень скоро анекдоты и шутки внезапно прекратились. Нас нещадно кусали комары, и это была наша первая «атака». А потом пришло осознание: война – это не кино, не песни и не детская «войнушка». Появились тревожные вопросы: «Как долго мы будем тут ждать? Когда попадём на фронт?».

(more…)

Знакомые кадры старой хроники: панорамы Ленинграда, а на фоне неба – силуэты альпинистов на золоченых шпилях. Это – блокада, 1941 год. Немецкие артиллеристы используют высотные доминанты города как ориентиры для прицельного огня. Задача – спрятать их. Среди тех, кто рискует жизнью на ледяном ветру, чтобы спасти город, – восемнадцатилетний младший лейтенант Михаил Бобров. Спустя 60 лет он, уже полковник и Почётный гражданин Санкт-Петербурга, снова поднимется к ангелу на Петропавловском соборе для реставрационных работ. Это история человека-легенды, рассказанная его же словами.

22 июня. Удельный парк

– О войне я узнал 22 июня 1941 года во время пятикилометрового кросса в Удельном парке. После сообщения по радио мы долго не расходились, негромко переговаривались. Помню общее настроение: скоро бои перейдут на территорию противника! Никто тогда не мог даже подумать, что уже через несколько месяцев фашисты подойдут к городу вплотную и начнётся блокада.

Жизнь в первые дни словно застыла. Люди еще загорали на пляжах, магазины ломились от продуктов. Михаил, выпускник 1940 года, работал на оборонном заводе «Прогресс» и готовился к поступлению в институт. Все изменилось в одно мгновение.

(more…)

Он не историк и не писатель. Он — солдат, прошедший через ад. Полковник Тимофей Павлович Дегтярёв — один из тех, кто своими глазами видел, какой ценой давалась Победа. Его рассказы — это не сухие сводки с фронта, а живая, порой шокирующая память о тех днях. Сохраним её.

«Шерман»-ловушка: страшный выбор между смертью и смертью

«Однажды накрыли нас крепко, немцы бомбили запрещёнными кассетными бомбами. Они, как хлопушки, взрываются в воздухе, и от них огромное количество мелких осколков летит. А у самоходки верх-то открытый!»

Вот она, солдатская правда. Не просто «попали под обстрел», а конкретика: кассетные бомбы, открытый верх СУ-76. Спасаясь, солдаты кинулись под первый попавшийся танк — высокий «Шерман» с большим клиренсом.

«Я под него занырнул, а туда уже много людей набилось. От бомб-то я спрятался, но кто-то от страха «разгерметизировался» – вонь под танком стоит невыносимая! Думаю: «Лучше уж под бомбы, чем терпеть это».

Жесткий, физиологичный выбор на грани жизни и смерти. Тимофей Павлович выбрал бомбы. Он вылез и залёг в канаве. И это спасло ему жизнь.

(more…)

Рассказывает полковник Михаил Андреевич Смирнов: «В 1941 году я был молодым лейтенантом-медиком. Хочу поделиться с вами воспоминаниями о том, как я попал на фронт. Это не парадная история, а суровая правда войны, какой я её увидел.

25 ноября 1941 года поездом мы уехали из Тбилиси. На следующий день в небольшом городке Зугдиди нас выгрузили из эшелона. Мы совершили марш тридцать пять километров до Анаклии, курорта на берегу Чёрного моря, после чего нас разместили в помещении бывшего Дома отдыха.

Погода стояла для этих мест холодная – моросил дождь, было ветрено. Но сады стояли ещё зелёные. Для меня тогда было в диковинку, что лимоны растут на деревьях! Кое-где ещё не были сняты мандарины. И почти в каждом доме – своё натуральное сухое вино. Его местные жители продавали нам по пять рублей за литр. Тогда я впервые в жизни его попробовал. Вино это мне не понравилось – оно было слишком кислое.

(more…)

«Мы теснили немцев под Люблином. Это Восточная Польша. Почти все в бой рвались, я – так точно!» — такими словами начинает свой рассказ ветеран Великой Отечественной, полковник Тимофей Павлович Дегтярёв. Его история — это не парадный рассказ о победе, а живая, горькая и местами даже абсурдная память о войне, где смешались отвага, случайность и солдатская правда.

Один в городе: как «андрюша» и «катюша» помогли прорваться к Люблину

Тот бой у него прошёл сумбурно. Началось всё с огневого налёта. «Такие «головастики» над нами летели!» — вспоминает ветеран. Тогда он не знал, что это мины от «андрюши» (БМ-31-12). Обычно артподготовку заканчивают «катюши», а потом — атака. Дегтярёв же, приняв «головастиков» за залп «катюш», ринулся вперёд, как только обстрел стих.

И тут началось самое страшное: «А тут начинают лупить уже «катюши»!» Немцы попрятались в укрытия, а он на своей самоходке… проскочил вперёд. Один. Так он оказался в занятом немцами Люблине.

(more…)

«Спецназ – это исключительно командная работа. Рембо, индивидуалист, одиночка вообще у нас не прокатывает», — с этих слов начинает свой очередной рассказ полковник СОБРа Леонид И. Его история — не про суперменов, а про людей, груз ответственности и решения, которые приходится принимать за долю секунды.

«Как с этим жить?»: ответственность командира

Он вспоминает один из эпизодов в Дагестане, когда боец предложил рискованный план: «Товарищ полковник, давайте я тихонько прокрадусь внутрь. Открою ворота, и вы уже через них войдёте».

(more…)