На этой старой чёрно-белой фотографии нет ничего героического в привычном понимании этого слова.

Ни горных вершин. Ни бронетехники. Ни оружия. Ни разведчиков перед выходом.

Обычная комната где-то в Афганистане. Грубые стены. Стол, чашка, какая-то еда. На снимке множество царапин — фотография прожила долгую жизнь.

А перед камерой сидит худощавый усатый офицер в полевой форме. Из-под расстёгнутого воротника видна тельняшка. Он смотрит прямо в объектив спокойно и немного устало.

Это Анатолий Андреевич Блажко.

В тот момент — командир 177-го отдельного отряда армейского спецназа.

Его подчинённые называли его просто и по-солдатски тепло:

Батько Блажко.

Пройдёт много лет. Писатель Виктор Николаев выведет его в своей знаменитой книге «Живый в помощи» под немного изменённой фамилией — Блаженко. Одна из глав книги так и называется: «Батя Блаженко и его “бачата”».

Но когда сделана эта фотография, большая часть того, что сегодня составляет биографию Блажко, ещё впереди.

Он ещё будет воевать.

Ещё выведет свой отряд из Афганистана последним.

Ещё вернётся на войну в Чечне.

Ещё станет командиром Псковской бригады армейского спецназа.

И ещё наступит день, когда его бригада за один короткий бой потеряет двадцать пять разведчиков.

Но всего этого человек на фотографии пока не знает.

Из танкистов — в разведчики

Анатолий Андреевич Блажко родился 12 августа 1953 года в Самарканде в семье кадрового военного. Корни семьи шли с Украины — из села Гуменки Каменец-Подольского района. Именно поэтому подчинённые и называли его на украинский манер «Батько Блажко».

Интересно, что профессионально Блажко изначально был вовсе не «классическим спецназовцем». Его военная судьба начиналась в бронетанковых войсках, но затем всё больше стала связываться с разведкой.

В 1980 году он командовал разведывательной ротой 19-го мотострелкового полка. В августе 1982-го, с должности начальника разведки полка, поступил в Военную академию бронетанковых войск имени маршала Малиновского.

После академии получил назначение на Дальний Восток. С июня 1985-го по октябрь 1986 года командовал отрядом специального назначения в Уссурийской бригаде.

А затем пришёл Афганистан.

1 октября 1986 года

В этот день майор Анатолий Блажко принял командование 177-м отдельным отрядом специального назначения.

Отряд был знаменитым ещё до него. Его история начиналась с того самого «мусульманского батальона», который формировали в Капчагае. Он успел повоевать в Маймене, Панджшере, Гульбахоре, а с 1984 года находился в районе Газни.

Блажко стал его последним афганским командиром.

Он будет командовать 177-м отрядом с 1 октября 1986-го до самого 15 февраля 1989 года.

Именно к этому периоду относится фотография.

Посмотрите на неё ещё раз.

Командир большого боевого подразделения сидит не в парадном кабинете. Нет генеральских карт на стене, телефона спецсвязи и секретаря у двери.

Такими и были многие афганские фотографии.

Война со временем превращает человека в должность: «командир 177-го отряда», «кавалер орденов», «комбриг».

А фотография возвращает ему человеческий облик.

Вот он просто сел перекусить.

Кто-то рядом поднял фотоаппарат.

— Анатолич, смотри сюда…

Щелчок затвора.

И одна секунда жизни пережила десятилетия.

У командира была своя арифметика войны

Есть одна фраза Блажко, которая, мне кажется, лучше любых наградных листов объясняет этого человека.

Говоря о результативности засад спецназа в Афганистане, он сформулировал свой командирский принцип:

«Если захвачен лишь один автомат и у нас все живы и здоровы — это хороший результат».

Если же трофеев было много, но появился хотя бы один раненый, результат Блажко уже считал плохим.

Обратите внимание: речь говорит профессиональный военный на настоящей войне.

Перед его отрядом ставили вполне конкретные задачи — уничтожать формирования противника, перехватывать караваны с оружием, устраивать засады, вести разведку.

Но мерой успеха для него были не только уничтоженные противники и захваченные трофеи.

Главным было вернуть своих.

И вот здесь старая фотография начинает приобретать совсем другой смысл.

Потому что мы уже знаем, что произойдёт много лет спустя под Харсеноем.

Но до этого ещё далеко.

Пока Блажко воюет в Афганистане.

Почему Николаев назвал его «Блаженко»

Есть ещё одно удивительное продолжение этой фотографии.

Виктор Николаев, впоследствии автор известной книги «Живый в помощи. Записки афганца», оказался рядом с людьми 177-го отряда.

В своей книге он дал Блажко немного изменённую фамилию — Блаженко.

Сам Николаев предупреждает читателя: его герои и события реальны, хотя в отдельных случаях имена и географические названия изменены. В книге появляется глава с очень характерным названием — «Батя Блаженко и его “бачата”».

Узнаётся Блажко без труда.

Николаев рисует командира не кабинетным начальником, а тем самым «батей», который ел после солдат и первым шёл туда, куда было опасно посылать других.

Писатель называет его «окопным отцом» и даже «дважды несостоявшимся Героем Советского Союза». Последнее я бы всё-таки воспринимал именно как свидетельство Николаева: документального подтверждения двух представлений Блажко к званию Героя Советского Союза мне пока найти не удалось.

Но важнее другое.

Командира запомнили именно таким.

Не потому, что он заставлял называть себя «батей».

Такие прозвища приказом не вводятся.

Их надо заслужить.

Срок закончился. Но Блажко остался

К осени 1988 года Анатолий Блажко уже отслужил положенные ему два года в Афганистане.

Можно было собирать вещи.

Можно было возвращаться домой.

Замена ожидалась.

Но в это время советские войска готовились к окончательному выходу из страны, и опытные командиры были особенно нужны.

Блажко предложили остаться ещё на один срок — до завершения вывода.

Он согласился.

Поставил только одно условие: дать ему две недели отпуска в Союзе.

Отпуск дали.

И Блажко снова вернулся в Афганистан.

К этому времени изменилась и судьба самого 177-го отряда.

В мае 1988 года его перебросили из Газни в Кабул. Отряд действовал вокруг столицы и обеспечивал безопасность завершающего этапа вывода войск.

Для человека, который два года практически непрерывно воевал, появилась идеальная возможность сказать:

«С меня хватит».

Блажко не сказал.

Последние из спецназа

15 февраля 1989 года произошло то, что сегодня знает практически каждый, кто интересуется Афганской войной.

Генерал Борис Громов пересёк мост через Амударью.

Телекамеры снимали последние советские подразделения.

Но в истории этого кадра есть деталь, которую знает гораздо меньше людей.

177-й отряд выходил одним из последних.

Более того, в воспоминаниях участников прямо говорится: тот БТР со знаменем, который мы видим на знаменитой телевизионной хронике рядом с выводом Громова, принадлежал именно 177-му отряду.

Отряду Блажко доверили прикрывать заключительный выход командующего 40-й армией.

Так закончилась его афганская война.

Три советских боевых ордена — Красного Знамени и две Красные Звезды. Кроме того, афганский орден Красного Знамени.

Но, вспоминая сформулированную им самим «арифметику», понимаешь: наверное, главным для него было другое.

Привести людей домой.

Война закончилась. И снова началась

После Афганистана Блажко вернулся в Псков.

С февраля 1989 года служил заместителем командира бригады.

Советский Союз распался. Страна изменилась. Казалось бы, теперь афганское боевое прошлое окончательно останется прошлым.

Не осталось.

В январе 1995 года Блажко снова оказался на войне — теперь уже на Северном Кавказе.

С 15 января по 29 марта он руководил сводным отрядом своей бригады в Чечне.

И здесь есть факт, особенно важный для понимания характера этого офицера: за время, когда сводным отрядом руководил Блажко, погибших в подразделении не было, при этом поставленные задачи были выполнены.

За эту командировку он получил российский орден «За военные заслуги».

Снова вспоминается его афганская формула:

живые вернулись — значит, результат хороший.

В ноябре 1997 года полковник Анатолий Блажко стал командиром 2-й отдельной бригады специального назначения в Пскове. Командовать ею он будет до 2010 года.

А потом пришло 21 февраля 2000 года.

Самый чёрный день

Эта история есть в моей книге «Из смерти в жизнь… Главная награда» под названием «Смертельный бой».

Мне удалось записать её не по газетным публикациям.

Я разговаривал с одним из двух оставшихся в живых разведчиков — старшим сержантом Антоном Филипповым, а также с майором армейского спецназа, который находился тогда в этом районе.

21 февраля 2000 года под чеченским селом Харсеной в одном бою погибли сразу три разведывательные группы Псковской бригады — двадцать пять человек.

Выжили двое.

Командиром их бригады был человек с нашей старой афганской фотографии.

Полковник Анатолий Блажко.

И здесь его история приобретает страшную завершённость.

Человек, для которого один раненый делал успешный по количеству трофеев результат плохим, пережил день, когда его бригада потеряла почти одновременно двадцать пять разведчиков.

Восемь суток в горах

Трагедия не возникла из пустоты.

Зимой 2000 года шло наступление федеральных войск в горной части Чечни. Спецназ должен был двигаться впереди основных сил, контролировать высоты и обеспечивать продвижение мотострелковых подразделений.

Но техника застревала.

Разведчики шли пешком.

День за днём.

На пятые сутки несколько групп встретились и получили новую задачу — работать в районе Харсеноя.

К 21 февраля люди находились в горах уже восемь суток.

Батареи радиостанций практически сели. Среди людей были простуженные и обмороженные.

А главное — разведчики знали: сегодня их должны сменить.

К полудню к ним должна была подняться пехота, привезти продукты и нормальные средства связи. После этого спецназ мог уходить отдыхать.

Но пехота задержалась.

Техника снова завязла.

И произошло то, что на войне иногда оказывается смертельно опаснее открытого страха.

Люди поверили, что всё уже закончилось.

Они слышали рядом работу своей бронетехники.

Оставалось, как им казалось, каких-то пятнадцать-двадцать минут.

Собрать вещи.

Передать позиции.

И уйти.

«А утром солнышко выглянуло…»

Антон Филиппов запомнил утро 21 февраля до мельчайших деталей.

Ночью шёл мокрый снег.

Все промёрзли.

А утром неожиданно появилось солнце.

Филиппов вспоминал, что от разогревшихся людей буквально шёл пар.

Потом солнце скрылось за горой.

И почти сразу начался бой.

Сначала ударили с двух сторон.

Потом кольцо замкнулось.

Работали гранатомёты и огнемёты.

Представьте теперь контраст.

Февральское солнце.

Мокрая одежда начинает подсыхать.

Совсем рядом урчит своя броня.

Все думают о смене.

А через считаные минуты вокруг уже рвутся гранаты и строчат автоматы.

И никакого «потом» для большинства этих людей уже не будет.

Двадцать пять

В том бою погибли командиры трёх разведгрупп:

капитан Александр Анатольевич Калинин,
капитан Михаил Владиславович Боченков,
старший лейтенант Сергей Вячеславович Самойлов.

Вместе с ними — ещё двадцать два разведчика Псковской бригады.

Всего двадцать пять.

Двое остались живы. Один из них — Антон Филиппов. Его тяжело ранило осколком гранатомёта в лицо. Боевики приняли неподвижно лежавшего человека за погибшего и поэтому не стали его добивать.

Второй выживший был контужен, получил три пулевых ранения, потерял сознание и скатился вниз по склону.

Сегодня 21 февраля в Псковской области официально стало днём памяти военнослужащих 2-й бригады специального назначения.

Командир остался хранителем их памяти

Есть деталь, которая для меня особенно важна.

После войны Блажко не попытался оставить всё произошедшее за дверью своего кабинета.

Он стал одним из тех, кто сохранял память о погибших.

Анатолий Блажко вместе с Любовью Самсоновой подготовил материал о разведчиках Харсеноя «…Иду в безмолвье ада. Раз надо Родине — мне надо».

То есть человек, который когда-то выводил группы в афганские горы, спустя годы уже сам записывал имена своих погибших людей для истории.

Не номера групп.

Не цифру потерь.

Имена.

Возможно, именно в этом и состоит одна из самых тяжёлых обязанностей настоящего командира.

Сначала отвечать за живых.

А если сохранить всех не удалось — отвечать ещё и перед памятью погибших.

Посмотрите на фотографию ещё раз

Теперь этот снимок воспринимается иначе.

Мы по-прежнему видим молодого усатого офицера.

Тельняшка.

Полевая форма.

Афганская комната.

Простой стол.

Чашка.

Усталый взгляд.

Но теперь за этой фотографией стоят уже десятилетия.

Газни.

177-й отряд.

Засады и ночные выходы.

«Батько Блажко».

Литературный Блаженко Виктора Николаева.

Решение добровольно остаться на третий год.

Кабул.

15 февраля 1989-го.

Последняя колонна.

Снова война в 1995-м.

Псков.

И Харсеной.

21 февраля 2000 года.

Двадцать пять погибших разведчиков.

Наверное, поэтому я так ценю старые военные фотографии.

Человек в момент съёмки никогда не знает, что именно мы будем видеть в его лице через сорок лет.

Фотография останавливает одну секунду.

А судьба дописывает к ней подпись.

И к этой фотографии подпись могла бы быть совсем короткой:

Анатолий Андреевич Блажко. «Батько Блажко». Командир, для которого главным результатом боя было вернуть своих людей живыми.

Материал о бое под Харсеноем основан на рассказе «Смертельный бой» из моей книги «Из смерти в жизнь… Главная награда» — на свидетельствах старшего сержанта Антона Филиппова и офицера армейского спецназа. В подготовке статьи также использованы материалы ветеранов 177-го отряда и открытые биографические источники. Анатолий Андреевич Блажко впоследствии помогал и в сохранении истории армейского спецназа; его имя есть среди тех, кому выражена благодарность за помощь в создании моего фотоальбома о разведчиках в Афганистане.

Здесь я публикую не пересказы из учебников, а свидетельства самих участников войн и фотографии из личных архивов. И буду особенно благодарен, если вы поделитесь этой статьёй с теми, кому важно сохранить память о наших солдатах и офицерах.

Подлинные истории участников войн, архивные фотографии и материалы из моих книг — в Telegram-канале «Они защищали Отечество»: @oni_zaotechestvo

Купить книги Сергея Галицкого и узнать о библиотеке «От Берлина до Донбасса».